50–70 лет назад люди были намного счастливее, чем сейчас, выяснили социологи. Ожидаемая продолжительность жизни даже в развитых странах была
ниже, экономика скромнее, рабочий день дольше, быт тяжелее, условия труда хуже. Далеко не во всех домах были центральное отопление или телевизор.
Но общественное счастье было на таком уровне, до которого сегодняшним европейцам и американцам расти и расти.

Десятилетиями считалось, что задача правительства — экономический рост, который автоматически делает жизнь граждан лучше. Однако по итогам 2024 года крупнейшая экономика мира, США, впервые выпала из двадцатки самых счастливых государств. Снижается уровень счастья и в других странах с высоким ВВП. Что происходит? Нас сделали несчастными новости, бессмысленная работа и распад общественных отношений, считают ученые.

Юные старики

Желание получать от жизни удовольствие настолько же древнее и сильное, насколько и невыполнимое — чувствовать себя лучше не помогают ни рост
экономики, ни технический прогресс. В 1957 году люди в наиболее развитых странах мира были намного счастливее, чем население тех же стран
сейчас, — к такому выводу пришли авторы исследования, проведенного британскими Фондом социального рынка и Центром конкурентных преимуществ
в глобальной экономике.

Ученые использовали необычный подход: проанализировали частоту слов, встречающихся в 8 млн художественных произведений библиотеки Google
Books на нескольких европейских языках. Внимание уделялось позитивно окрашенным словам (например, «удовольствие», «отдых», «умиротворение») и
негативно («убийство», «болезнь», «голод» и т.п.) — чем больше встречается первых и меньше вторых, тем радостнее кажется жизнь авторам и,
предположительно, большинству их современников. Выяснилось, что люди, жившие в 1950-е, когда еще были свежи воспоминания о Второй мировой
войне и Великой депрессии, намного слабее фокусировались на негативе, чем наши современники. Авторы того времени чаще описывают свою жизнь как
счастливую, наполненную яркими эмоциями — даже в детективах и триллерах повседневность предстает более позитивной, чем сейчас.

Главной целью исследователей было понять, как связаны между собой экономический прогресс и общественное счастье. Ожидаемо выяснилось, что
нестабильность — рецессии и экономические коллапсы — приводят к резкому снижению уровня счастья. Но в долгосрочной перспективе никакой связи
между экономическим ростом и состоянием человеческого счастья исследователи не обнаружили: если в обществе нет резких потрясений, человек не
чувствует себя лучше от того, что растет ВВП его страны.

Это тем важнее, что на протяжении десятилетий главным показателем успеха государственной политики в рассуждениях экономистов выступал именно
рост ВВП. Лишь относительно недавно, в 2010-е, бизнес-СМИ стали уделять внимание таким исследованиям, как, например, ежегодный Всемирный
доклад о счастье (World Happiness Report), который готовят Оксфордский университет, аналитическая компания Gallup и ООН. Тогда-то и стало ясно, что
среди самых счастливых стран обычно оказываются не крупнейшие экономики: скандинавские государства, Израиль и даже Коста-Рика легко обгоняют
США, Великобританию и Китай.

Россия в рейтинге свежего «Доклада о счастье» занимает невысокое 66-е место. По данным опроса, который осенью 2024 года провели платформа онлайнрекрутинга hh.ru и сеть фитнес-клубов DDX Fitness, каждый день ощущают себя счастливыми всего 27% россиян, почти каждый третий (31%) сказал, что находится на вершине эмоций только время от времени. Еще 20% признались, что не помнят, когда в последний раз чувствовали себя счастливыми, комментирует Мария Игнатова, директор по исследованиям hh.ru. Прискорбные результаты для страны, которая входит в список государств с высоким уровнем доходов.

Примечательно, что в России отнюдь не лучится оптимизмом самый продуктивный в экономическом смысле возраст. Каждый день ощущают себя
счастливыми 54% респондентов в возрасте до 18 лет, 39% из тех, кому 55 лет и больше. А вот среди тех, кому 25–34 года, каждый день счастливыми себя
чувствуют только 19%, среди них же наиболее высока доля тех, кто не помнит, когда в последний раз испытывал чувство счастья (23%). Среди россиян
35–54 лет таких 19% — каждый пятый.

На Западе тенденция другая. По всей Северной Америке молодые люди становятся менее счастливыми, чем старшее поколение, и страдают от
«эквивалента кризиса среднего возраста», отмечают западные исследователи. Ожидается, что такой же исторический сдвиг произойдет и в Западной
Европе. Именно снижение благосостояния среди людей в возрасте до 30 вывело США из списка 20 самых счастливых стран, говорится в свежем «Докладе
о счастье»

Рукотворный ад

Одним из факторов, которые мешают нам быть счастливыми, ученые считают парцелляцию общества — социальные связи между людьми предельно
ослабли. «Раньше люди чувствовали себя частью сообщества, будь то семья, соседский круг, религиозная община, — рассуждает Ксения Юркова,
руководитель рекрутинговой сети «ПроРабота». — Современная жизнь характеризуется высоким уровнем стресса, вызванным информационной
перегрузкой и нестабильностью в мире». Люди более разобщены, что приводит к ощущению одиночества, социальной изоляции и смещению фокуса
внимания на эмоциональную составляющую. «На мой взгляд, люди раньше были счастливее потому, что общались лично и очно в гораздо большем
объеме», — уверен Кирилл Семион, генеральный директор АНО «Национальный центр компетенций по информационным системам управления
холдингом».

В эпоху «Великого тридцатилетия» (1950–1970-е годы) людьми двигала общая идея — построить процветающий мир без войн, постоянно повышать
благосостояние, добиться человеческого отношения к человеку. Сегодня эти благие цели воспринимаются чуть ли не как насмешка: мир вновь стал
непредсказуемым, хаотичным, жестоким, и у человека не получается найти в нем свое место. «За последние десять лет случилась масса таких «сюжетных
твистов» и неожиданнейших поворотов, что обзавидуется любой гениальный сценарист, — рассуждает Виктория Кабакова, партнер консалтинговой
компании «Экопси». — Жизнь опредметила лихие сценарии, которые году в 2017-м могли счесть ужасной конспирологией. В ситуации непредсказуемости и нарастающего кризиса счастье, особенно такое, которое соответствует старым моделям, обрести трудновато».

Наоборот, люди фокусируются на том, чтобы везде видеть плохое, продолжает Кабакова. Примета новейшей эпохи — думскроллинг, потребление
новостей с сообщениями о смертях, преступлениях, стихийных бедствиях. Свою роль сыграла и глобализация: полвека назад житель Швеции, России или
США не знал, что где-нибудь в Уганде упал самолет. То, что мы получили мгновенный доступ к новостям со всего мира, погрузило нас в пучину негатива,
заставляя фокусироваться на ужасах, которые не имеют никакого отношения к нашей жизни. Срабатывает механизм, описанный философом Стивеном
Пинкером в книге «Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше»: статистика показывает, что число преступлений, трагических инцидентов и
вооруженных конфликтов в мире неуклонно сокращается, но нам кажется, что планета тонет в грабежах, убийствах и несчастных случаях.

Парадокс — делает нас несчастными и стремление к «успешному успеху»: раньше обыватель довольствовался пусть скромным, но комфортным
существованием, а сейчас комплексует, что он не миллиардер. «В 1957 году не было соцсетей, и ролевыми моделями не служили селебрити-блогерыинфлюенсеры, — напоминает Кабакова. — Были кинозвезды, но ими скорее восхищались, и если копировали их поведение, то понимая, что возможности для подражания ограничены». Инфлюенсеры же ведут образ жизни, который якобы может получить любой при должном старании: поездки на кабриолете, кругосветные путешествия, гардеробная в доме размером с детский сад. Гуру бизнеса и самозваные коучи призывают нас собраться, «не быть тряпкой» и создать новый Google или Apple — задача столь же реалистичная, как полет на Марс. За счет таких «новых героев» у людей сбиты ориентиры, констатирует эксперт.

На факт, что соцсети способствуют распространению депрессий, особенно среди молодежи, обращают внимание многие исследователи, например
Джонатан Хайдт, автор бестселлера «Тревожное поколение», социальный психолог, профессор Школы бизнеса Стерна при Нью-Йоркском университете.
А бывший генеральный хирург США Вивек Мурти говорит, что разрешать детям пользоваться социальными сетями — все равно что давать им препарат,
безопасность которого не доказана.

Работа без смысла

Наконец, свою роль играют изменившиеся ожидания от работы. «50–70 лет назад они были намного скромнее. Человек шел в офис или на предприятие не для самореализации, а чтобы заработать и быть частью понятной устойчивой структуры. Стресса было меньше. И не потому, что сама работа была легче, а потому, что меньше было выбора и требований к себе», — поясняет Дарья Федорова, гендиректор платформы корпоративного благополучия
«Понимаю». Как показало упомянутое исследование hh.ru, для 40% респондентов в число «таблеток для счастья» входит достижение карьерных целей.
Материальные ценности важны для большинства (59%), а для 32% — «сильно важны». 60% респондентов уверяют, что станут счастливее, как только
найдут хорошую работу, а 49% — получив повышение зарплаты.

Общественное мнение убавляет удовлетворенность работой, уточняет Надежда Исаева, HR-директор программатик-платформы Hybrid. «Например,
раньше медики гордились своей профессией. Сегодня они сталкиваются с высокой нагрузкой, эмоциональным выгоранием и нехваткой ресурсов. Учителя в прошлом пользовались высоким общественным уважением — сейчас престиж профессии упал, административная нагрузка выросла, зарплата по рынку низкая. И даже работники магазинов и ресторанов раньше чаще чувствовали удовлетворение от непосредственного общения с клиентами. Сегодня же в этой сфере высока текучка из-за низких зарплат и нестабильного графика». И даже те, чье положение вроде бы улучшилось, не могут справиться со стрессом. «Раньше технологические работники имели меньшую автономию и выполняли узкоспециализированные задачи, — приводит пример Исаева. — Сегодня IT-специалисты наслаждаются гибкостью, инновационной средой и возможностями карьерного роста. Однако высокая конкуренция, частые переработки и жесткие дедлайны вызывают у них эмоциональное выгорание».

Эта потеря смыслов характерна и для жителей западных стран — в книге «Бредовая работа» профессор Лондонской школы экономики Дэвид Грэбер
приводил подсчеты, согласно которым каждый третий специалист чувствует, что занимается совершенно бесполезным делом. И здесь компаниям
придется создать для своих работников новые смыслы на смену ушедшим. «Человек должен знать, что результаты его труда востребованы. Невозможно
добиться вовлеченности, не объясняя свои распоряжения», — убежден Кирилл Семион. А чтобы их внятно объяснить, надо понимать, зачем вы их
отдаете. «Для сотрудников стало важно не только зарабатывать деньги, но и получать удовольствие от работы, искать смыслы — даже в таких
традиционно «жестких» отраслях, как строительство и машиностроение», — констатирует Юлия Забазарных, партнер Kontakt InterSearch Russia.

Пока что вместо смыслов компании в основном озаботились атмосферой в офисе, которую понимают довольно однобоко. Несколько лет назад они
наперегонки переименовывали отделы кадров в департаменты заботы о сотрудниках и нанимали директоров по счастью, попутно трубя об этом где только можно. Работодатели соглашались с тем, что ответственны за счастье своих сотрудников — ставили теннисные столы в офисах, проводили опросы об удовлетворенности или давали возможность вздремнуть на рабочем месте. «Однако многие компании сделали акцент на создании мотивационных
развлечений вместо решения реальных проблем, формализовали счастье через KPI и забыли про базовые потребности сотрудников», — констатирует
Нина Измайлова, директор по подбору и развитию команды финтехразработчика и интегратора Fork-Tech.

Сотрудники, в свою очередь, воспользовались случаем. «Когда компании признали своей задачей обеспечивать счастье сотрудников, они столкнулись с
оборотной стороной подобного патернализма — люди сочли, что теперь есть кому переадресовать ответственность за собственное благополучие, —
поясняет Виктория Кабакова. — Часто слышу, как руководители жалуются на избалованность сотрудников. Для многих компаний весьма актуальна отдача от вложений в соцпакет. Можно ли рассчитать влияние 15 сиропов для латте на вовлеченность кодировщика?» Все эти корпоративные «поглаживания», возможно, и работают — но их одних точно недостаточно.

Пора взрослеть

Может ли человек стать счастливее? Этому посвящено немало книг по практической психологии, но, как показывают выводы социологов, дело не только в индивиде, но и в том образе жизни, к которому привыкло общество в целом. С компаниями, кажется, все должно быть проще: каждая из них —
самостоятельный микрокосм, который способен воздействовать на ценности сотрудников и их ощущение от жизни. Какое отношение к людям сделает их
жизнь радостнее?

Специалисты по HR советуют отучать персонал от инфантилизма и потребительского отношения к работодателю. «Не стоит растить из сотрудника
прошаренного клиента услуг компании, даже в целях его удержания на высококонкурентном рынке труда. Хороший путь — понимание взаимных
выгод — то, что называется «психологический контракт сотрудника и компании», и при этом согласованность смыслов и ценностей. «Зачем я здесь? Что
важного делает компания? Что я смогу делать вместе с ней? Как я буду себя чувствовать, работая здесь?» — на эти вопросы компании должны уметь
внятно ответить своим сотрудникам», — категорична Кабакова. Недаром человекоцентричность, управление по ценностям, работа со смыслами через
внутрикорпоративные коммуникации и бренд работодателя — самые популярные и важные тренды в HR. Они важны и для привлечения, и для удержания нужных компании людей, резюмирует эксперт.

«Сейчас фокус сместился от «развлечь и удивить» к «поддержать, услышать, помочь адаптироваться». Это более зрелая модель, — оптимистична Дарья
Федорова. — Компания не обязана делать сотрудников счастливыми — это действительно инфантильная установка. Но она обязана не мешать этому
счастью, не подрывать ресурс человека системным стрессом, размытыми ролями и отсутствием поддержки. И если организация создает среду, где
сотрудник может чувствовать себя в балансе, видеть перспективу, — это и есть самый продуктивный долгосрочный путь».
Однако очень важно, чтобы это были не лозунги, а реальные действия, уточняет Мария Игнатова. «Безусловно, счастливые люди более продуктивны. Но
если вместо решения системных проблем компании выбирают популизм и красивые формулировки, можно получить обратный эффект, — предупреждает она. — Обманутые ожидания приводят к снижению продуктивности и падению лояльности компании».