Прививка от нищеты

На долю сегодняшних подростков уже выпало немало. Они пережили пандемию, на глазах у некоторых из них происходят вооруженные конфликты, коекто столкнулся с мошенниками в интернете, и практически все — с необходимостью тщательно фильтровать огромное количество информации, не имея необходимого жизненного опыта. «Некоторое время назад я сформулировал концепцию современного мира SHIVA: S — Split, расщепленный, H —
Horrible, ужасный, I —Inconceivable, невообразимый, V — Vicious, беспощадный, A — Arising, возрождающийся. В ближайшие десятилетия мир будет невероятно турбулентным, непредсказуемым и сложным, — уверен Марк Розин, управляющий партнер консалтинговой компании «Экопси». — «Черные лебеди», внезапные непредсказуемые кризисы, которых философ Нассим Талеб описывал как крайне редкое явление, сейчас встречаются довольно
часто».

Это связано не только с политикой и войнами, но и с невероятно быстрым развитием технологий, которые «взрывают» наш мир, считает Розин. Неудивительно, что дети с трудом справляются. Согласно многочисленным исследованиям, в среде подростков растут тревожность и, что совсем уж печально, количество попыток самоубийства.

А уж нынешним молодым взрослым — тем, кому примерно от 17 до 27 лет, — и вовсе несладко. Выход в большую жизнь сильно бьет по душевному состоянию. Согласно гарвардскому исследованию 2023 года, 36% молодых людей сообщают о депрессии, а 29% признаются, что постоянно тревожатся: цифры в каждой категории вдвое выше, чем у подростков 14–17 лет. Кроме того, 58% заявили, что им не хватает смысла или цели в жизни, 44% не чувствуют, что значимы для других, 34% ощущают себя одинокими. Согласно американскому Национальному исследованию по вопросам употребления наркотиков и здоровья от 2024 года, молодые люди в возрасте 18–25 лет в прошлом году чаще остальных взрослых столкнулись с психическими расстройствами, связанными с употреблением психоактивных веществ, — таких молодых людей 47%. Им трудно быть успешными на работе — психологи часто говорят о том, что карьера у зумеров не клеится в том числе по этой причине.

Родители пытаются оценить каждый свой шаг, но, поскольку стандарты сломаны, удается это с трудом. «Не слишком ли много я позволяю им лазить в интернете? Достаточно ли они устойчивы психологически? Как научить их критически воспринимать информацию?» Специалисты стараются помочь. Автор вышедшей в этом году книги «Привет, жестокий мир! Научные стратегии воспитания замечательных детей в ужасные времена» научный журналист, постоянный автор Scientific American Мелинда Веннер Мойер выделила несколько непременных качеств, которые нужно взрастить в детях. Она проанализировала научные исследования в области психического здоровья детей и предлагаемые способы его улучшения, опросила экспертов по разным областям: психологии, педагогике, образованию, информационной грамотности, технологиям, бизнесу и даже наркозависимости.

Согласно ее выводам, три главных навыка, которыми должны обладать нынешние подростки, — это механизмы преодоления трудностей, а вернее, умение переживать их и не давать им себя разрушить (coping), техники установления связей (connection) и практики взращивания у себя некоторых необходимых навыков (cultivation).

Нездоровая доверчивость

Одна из ключевых идей Мойер — воспитание в детях здоровой жизнестойкости. Вместо того чтобы отдаться буре негативных эмоций, они должны учиться их контролировать — именно это поможет справляться с неопределенностью и трудностями. «Учителя говорили мне, что дети стали больше зависеть от помощи, чем раньше. Детские психологи сетуют: маленькие пациенты отказываются пробовать что-то трудное, если не уверены, что добьются
успеха. Школьный администратор рассказал, что многие дети не желают вступать в спортивные команды, если взрослые не выявили в них многообещающий талант», — отмечает автор.

Беспомощны не только школьники. «Руководитель консультационной службы одного из университетов рассказывал, что сегодня гораздо больше студентов обращаются за экстренной консультацией, потому что не знают, как справляться с повседневными проблемами. Например, двое студентов позвонили, потому что обнаружили у себя в квартире мышь. Они также вызвали полицию, и она установила для них мышеловку». Многие молодые люди просят о помощи не потому, что теоретически не смогли бы справиться с ситуацией, а потому, что им не дали возможности развить необходимые навыки. «Они, похоже, не осознают, что способны самостоятельно решать сложные задачи, — поясняет педагог Стейси Бойд, основатель компании Brooklyn Wild, организующей внешкольные занятия. — Им не близка идея: сейчас, когда цена проигрыша низкая, можно потерпеть неудачу и попробовать снова».

Еще одно жизненно необходимое умение — точно оценивать информацию, с которой сталкиваются дети, в частности, понимать, откуда она берется и с какой целью распространяется. Беспрецедентный доступ к интернету сослужил недобрую службу. Аманда Гарднер, педагог более чем с 20-летним опытом, открыла свою школу и с изумлением узнала: ее ученики верят, что холокоста не было, COVID-19 был мистификацией, а президентские выборы 2020 года сфальсифицированы. По словам Гарднер, как «честные ошибки», так и намеренная дезинформация оказывают «растущее влияние на учащихся в течение последних 10–20 лет».

Молодежь намного доверчивее предыдущих поколений. В 2016 году исследователи из Стэнфордского университета предложили 7804 учащимся школ и колледжей оценить достоверность онлайн-контента. 80% школьников сочли, что рекламные объявления, четко обозначенные как спонсорский контент, являются новостями. Более 80% старшеклассников беспечно верят ложным заявлениям, сделанным в соцсетях. Только 6% участников эксперимента
отметили, что сайт, высказавшийся против повышения минимальной оплаты труда, на самом деле принадлежал PR-фирме, представляющей интересы ресторанной индустрии, которая эту оплату как раз не хочет повышать.

Ограничивать доступ к интернету малоэффективно: дети найдут сомнительную информацию у друзей, в школе, в телевизоре. Не стоит также думать, что сегодняшних детей не нужно обучать медиаграмотности, потому что они «цифровые аборигены». Эксперты утверждают, что это миф. «Они могут понять, как воспроизводить видеоролики или быстро искать информацию в интернете, но это не значит, что они способны критически относиться к ней, —
говорит Сара Макгрю, исследователь из Университета Мэриленда. — Люди часто путают эти две вещи».

Наконец, третье важнейшее умение — способность взращивать в себе качества, которые кажутся тебе необходимыми. Некоторые из рекомендаций Веннер Мойер основаны на концепциях, уже получивших мировую известность: например, придерживаться «установки на рост», согласно которой любые нужные умения можно развить, — вместо «установки на данность», заставляющей опустить руки, если не получилось сразу (их описала психолог Кэрол Дуэк), или относиться к себе с самосостраданием, воспетым ее коллегой по цеху Кристин Нефф.

Но так или иначе, усилия родителей не дадут желаемого эффекта, если они сами не делают того, чему пытаются научить чад. «Многое передается детям через отношения, которые мы выстраиваем с ними, через разговоры, которые мы ведем. Они многому учатся на нашем примере: как себя вести, как управлять конфликтами, как мыслить в различных ситуациях. Есть множество навыков, которые дети усваивают, наблюдая за другими». Даже если вы убеждаете детей относиться к себе по-доброму, это послание, вероятно, не усвоится, если вы будете называть себя дурой каждый раз, когда у вас подгорел ужин, предупреждает автор.

Как поймать большую рыбу

Российские эксперты одобряют и дополняют этот список. «Моему сыну 12, и он уже довольно давно собирается стать биологом и искать лекарство от рака, — рассказывает Марк Розин. — То есть у него есть четкое видение, как он хочет построить свою жизнь. Недавно мы были в гостях у друга семьи, и тот завел провокационный разговор. Он говорил, что мир настолько быстро меняется, что, когда сын окончит школу, университетов, скорее всего, уже не будет, обучение будет организовано иначе. Чему надо учиться — так это общению с ИИ». Это не так: что бы с миром ни случилось, базовые идеи, вектор и направленность не меняются, считает Розин.

«Эмоциональная устойчивость очень сильно завязана на вопросе, есть ли у тебя свой вектор в жизни, некий набор ценностей, идей, мечтаний. Поэтому к навыкам, которые советует Мелинда Веннер Мойер, я бы добавил умение фантазировать, придумывать, обретать свои мечты — то, что принято называть большой идеей. И умение думать о ценностях, связанных с этой большой идеей. На нашем с детьми языке это называется «ловить большую рыбу», а не мелочовку. Если у тебя есть собственный вектор, ты намного проще перенесешь то, что место действия изменяется. Если у тебя нет своего направления, тебя болтает вместе с волной. А если есть — намного легче держать внутреннюю устойчивость», — поясняет Марк Розин.

Еще один навык требует особого внимания родителей нынешних подростков. «Поколение альфа, наши будущие сотрудники, родились в эпоху смартфонов, планшетов, голосовых помощников. Игры, обучение, коммуникация — все через гаджеты, короткий клиповый контент. Это и формирует их внимание и восприятие, — констатирует Олеся Павликова, психолог платформы корпоративного благополучия «Понимаю». — И если развить в них умение концентрироваться и доводить дела до конца, то это очень хорошо скажется на их трудовых и личных успехах в будущем».

Переключение между приложениями и вкладками развивает не просто клиповость внимания. «Есть и обратная, позитивная сторона — умение работать в режиме многозадачности. Предыдущим поколениям это дается тяжело, даже с точки зрения нейрофизиологии мы под это не заточены. Они не про глубину и погруженность, им главное быстро и не теряя интереса», — отмечает особенности «альф» Павликова.

Что определенно нужно альфам — это ясный ум, позволяющий отличать информационную муть от фактов. «Критическое мышление — это привычка задавать несколько вопросов к любой информации и к собственным убеждениям, — рассуждает Мария Орловская, основатель консалтинговой компании Teamsonance, мать четверых детей. — Кто автор текста в интернете? Зачем он его написал? На чем зиждется уверенность говорящего? Что скажут два других источника? Что изменится в моих действиях, если это ошибочное мнение?»

Наконец, критически важно заложить в отпрыске способность видеть в работе не только повинность, приносящую средства к существованию, но и источник удовольствия от жизни. «Когда родители приводят на консультацию детей и даже когда дети сами приходят с вопросом поиска профессии, бросается в глаза одно: у них превалируют деньги. Причина, как правило, одна: родители дома не обсуждают работу и карьеру, они все время обсуждают только деньги. Тут мало платят, там много платят. Дети впитывают это как ценность, которая становится ведущей», — подчеркивает Анна Гуревич, карьерный консультант и практический психолог. Специфика поколения Х в том, что его представители готовы работать ради самой работы. Молодежь, вопреки всем стереотипам, больше думает о деньгах, уверена эксперт.

Поэтому, продолжает Гуревич, родителям надо обсуждать между собой и говорить с детьми о четырех важных сторонах работы для человека. «Первое и главное — дело, которому ты служишь. Второй важный фактор — компания: «Я хочу свой бизнес», «Я хочу работать в «Газпроме» или «Я хочу работать в кафе быстрого питания рядом с домом». Третья — команда. Я хочу танцевать в Мариинском театре, потому что там танцуют все лучшие, или в Ухте, где я буду прима-балериной, потому что мне там не с кем соревноваться. И только четвертая тема — это деньги и прочие условия. Она важна, но не может быть первой. Ко мне часто приходят люди 25–26 лет с запросом: хочу поднять доход, хочу получать столько-то. А делать-то что? Работать-то где? Я не слышу таких запросов от людей чуть старше. Не потому, что они «привыкли быть нищими», — они тоже хорошо считают деньги. Но система ценностей в голове
другая», — резюмирует эксперт.

Соавторы великих идей

Справились ли со своей задачей родители вчерашних детей, не так давно вышедших на рынок труда? Пока неясно: те успели снискать противоречивую славу. Кто-то восхищается чувством собственного достоинства зумеров, тем, что они не позволяют работодателю ущемлять свои интересы и требуют от работы осмысленности. Другие ругают их за то, что не умеют переносить трудности, не выносят малейшей критики, легко меняют место работы и сразу хотят получать солидную зарплату. Работодатели, привыкшие к формату «начальник сказал — все побежали», недовольны: слишком много внезапных сложностей появилось.

В какой-то степени стремление критиковать потомков заложено в нашей природе. «Взрослые склонны пренебрежительно относиться к молодежи уже много веков», — констатирует Питер О’Коннор, профессор менеджмента в Квинслендском технологическом институте (Австралия). Молодежь стереотипно воспринимают как ленивую, высокомерную или самовлюбленную. Однако в чем-то «старички» правы. Исследование 2010 года, в котором изучались выпускники университетов 2004–2008 годов, показало, что их стрессоустойчивость ниже, чем у тех, кто покинул альма-матер до 1987 года. Другие исследования показали, что у молодежи усилились невротизм и потребность в признании и вообще она куда эгоцентричнее предыдущих поколений.

Что до российской молодежи, то, как сообщили участники опроса, проведенного IFORS Research, хуже всего нынешняя молодежь умеет грамотно распоряжаться деньгами и жить по средствам (56% опрошенных), на втором месте — нехватка практических навыков ручной работы (51%), далее следуют недостаток дисциплины в выполнении рутинных задач (47%) и неспособность планировать на долгую перспективу (45%).

Однако в целом особенности молодого поколения, которое сейчас пришло на работу, утрированы и преувеличены. В реальности они очень разные, с очень разными ценностями, уверен Марк Розин. «Конечно, есть определенная мода — например, внимание к своему внутреннему миру: от здорового образа жизни до психологического здоровья. Но даже дети, выросшие в одной семье, часто читают разные телеграм-каналы, верят в разное, поддерживают разные ценности и идеи. Я пока не читал ни одной хорошей работы, которая бы объясняла, как формируется этот набор личностных черт. Сегодня и весь мир стал существенно более разделенным, чем раньше, и во многом — именно ценностно. Неслучайно в концепции SHIVA первая буква, S, означает split. Это в каком-то смысле новый феномен — столь сильное разделение по ценностям».

Но у компаний есть возможность эту разобщенность уменьшить — привлечь людей, которые близки к ценностям и лидерам бизнеса. «Дело в том, что компания имеет большой плюс по сравнению с государством. Государство должно иметь дело со всеми жителями во всем их разнообразии, а компания вполне может путем правильного подбора привлекать людей, близких по духу. И вместе с ними сочинять ту самую большую идею, которая даст устойчивость в нашем сегодняшнем мире, — только относящуюся не к личной жизни людей, а к бизнесу», — подводит итог Марк Розин.